«Арктика. Полюс цвета» — о новой выставке в Третьяковской галерее

В 1525 году русский дипломат Дмитрий Герасимов, посланник Василия III к папе Клименту VII, впервые высказал мысль о возможности практического использования Северо-Восточного прохода — так раньше называли Северный Морской Путь. Этот момент и стал формальной точкой, от которой отсчитывают начало освоения Россией Севморпути, так что в прошедшем 2025-м торжественно отмечали уже 500-летний юбилей. Этому событию посвящена и прекрасная выставка «Арктика. Полюс цвета», которая открылась в декабре в новом корпусе Третьяковской галереи на Кадашевской набережной и продлится до середины июня.

Кураторская группа и музей в целом постарались на славу: подробная и продуманная экспозиция, охватывающая большой период с конца VIII века (иконы холмогорских мастеров из моржового клыка!) до новейших работ к предстоящей Арктической биеннале 2026, способна впечатлить даже зрителя, в целом равнодушного к Северу. А уж все те безумцы и мечтатели, что «хоть однажды увидели угловатую царственность льда», однозначно в полной мере оценят мир художников, также «болевших» Арктикой,  — мир, наполненный мощью, покоем, светом и цветом.

Оформлена выставка в подобие тотальной инсталляции — посетители перемещаются между стендами-айсбергами под звуки движущихся ледяных глыб в океане, экспликации, витрины и подставки под скульптуры имитируют осколки льда, а отражающая фольгированная пленка на стенах переливается полярным сиянием. Конечно, это, с одной стороны, довольно предсказуемо, но от того все равно не менее эффектно.

Внутри этой инсталляции отдельно существует пространство художника Александра Борисова: по окружности развешены на стенах масштабные полотна, потрясающие своим драматизмом, а внутри — «айсберг» с этюдами из первой экспедиции Борисова. Выпускник Императорской академии художеств и ученик Куинджи, он в конце XIX века впервые попал в «страну холода и смерти», как сам называл Арктику, — и полюбил ее беззаветно. Борисов придумывал техники сохранения на морозе масляной краски, забирался в такие дали, которые прежде еще не были никем изучены, зарисовывал, описывал, наносил на карты новые точки (например, на Новой Земле появился ледник Третьякова и мыс Куинджи), то есть выступал еще и как исследователь. Он сделал Заполярье главной темой своего творчества: писал торосы и тундру, тюленей и оленей, ледники и океан. А Павел Третьяков покупал десятки его работ и собрал таким образом внушительную коллекцию, составившую основу нынешней выставки: имя Борисова здесь заслуженно первое и главное. 

А второй полюс притяжения, безусловно, монументальные декоративные панно Константина Коровина: два — модернистские «Гагары» и «Киты» — созданные для Русского павильона Всемирной выставки в Париже, и еще пять —  для павильона Крайнего Севера на Всероссийской промышленно-художественной выставке 1896 года в Нижнем Новгороде. Заказчиком картин был Савва Мамонтов, который увез их после разборки павильона, а в 1902-м Федор Шехтель декорировал ими мамонтовский же Ярославский вокзал, где панно в какой-то момент просто сгинули в советские годы. В 1960-м искусствовед Михаил Киселев обнаружил их в подсобных помещениях вокзала, и тогда полотна, уже в довольно плачевном состоянии, были переданы в Третьяковскую галерею, где к ним долгое время даже не могли подступиться (в основном из-за размера), но в начале двухтысячных все-таки сумели отреставрировать четыре произведения: «Базар у пристани в Архангельске», «Белые медведи», «Ловля рыбы на Мурманском море» и «Охота на моржей». И вот недавно благодаря финансовой помощи «Росатома» реставраторы принялись за восстановление крупнейшей и самой впечатляющей картины цикла  «Северное сияние», которая теперь вновь спустя долгие десятилетия доступна широкой публике, — уже ради одного этого стоит поспешить на выставку, поскольку после ее окончания, скорее всего, все панно вновь поместят в запасники.

Советский период, как можно догадаться, и самый продуктивный в плане освоения Арктики, и самый обширный в части художественного осмысления. Тут и завораживающие, сочные полотна «Полуночное солнце» Климента Редько и «Не для туристов» Игоря Рубана (не только художника, но также Почетного полярника) — просто феерия красок, и наивная живопись ненецких мастеров — Константина Панкова и Тыко Вылко (ему в совсем юном возрасте давал уроки сам Александр Борисов, живший во время своих экспедиций среди ненцев как обычный кочевник-оленевод). Словно король выставки, расположился роскошный фаянсовый белый медведь работы скульптора-анималиста Бориса Воробьева по соседству с другими скульптурами: вырезанная из дерева женщина с голубыми глазами, синими волосами и чайкой на плече олицетворяет Белое море (работа ученика Дейнеки — Александра Богословского), а неподалеку можно найти немного гротескного Витуса Беринга, также из расписного дерева, авторства Аделаиды Пологовой.  

Любопытно, что представленное на выставке полотно «Первые герои Советского Союза» Федора Решетникова — изображение семи летчиков, участвовавших в спасении челюскинцев — является своего рода фантазией художника: они никогда на самом деле не позировали для портрета все вместе. Еще любопытнее, что для самого Решетникова, прославившегося картиной «Опять двойка!», именно арктическая тема была знаковой в его творческой биографии: еще в 25-летнем возрасте он стал художником-репортером в полярной экспедиции Отто Шмидта на ледоколе «Сибиряков», а годом позже ходил с ним на «Челюскине»  — буквально в последний момент перед гибелью парохода он успел схватить папку и этюдник, выбросил их прямо на лед и весь месяц дрейфа до спасения вел живописную хронику челюскинцев. Тем легендарным событиям посвящена и прибывшая из Русского музея серия «Челюскинцы» 1988 года художника Олега Маслова, раскрывающая ледовую эпопею в игровой, чуть ироничной манере. Центральное же место в «челюскинском» зале заняла необычная диорама Федора Балаева (1939 года) — более ста фигур, вырезанных из дерева в технике богородской игрушки! Немного в стороне же скромно приютилась статуэтка «Борей», которая, на первый взгляд, непонятно каким образом соотносится с означенной темой, но на деле это был эскиз к проекту неосуществленного памятника «Спасение челюскинцев» Веры Мухиной: по ее замыслу, композиция должна была состоять из групп челюскинцев и их спасателей, а между ними с глыбы льда улетает фигура бога северного ветра, уступая мужеству людей.

Выставка отражает разноплановый взгляд на Арктику художников и второй половины XX века. Картина «Полярники» братьев Александра и Петра Смолиных — яркий пример живописи «сурового стиля», характерного для рубежа 50-х–60-х, как и, например, «Хозяин тундры» Дмитрия Свешникова. В те же годы еще один представитель данного направления, московский художник Андрей Яковлев, которого впоследствии будут называть «певцом Севера» и сравнивать с Рокуэллом Кентом, отправляется на Шпицберген, а затем — Кольский полуостров, Чукотка, Таймыр, десятки самых отделанных уголков страны, откуда возвращается с большой коллекцией работ.  В экспозиции представлены его «Охотник», «Быть в тайге городам» и «Счастливая»  — портреты обитателей заполярного края. Совсем иной характер у живописи 80-х–90-х: марсианский пейзаж на картине «Просторы Гыдана» Александра Шумилкина, ранние работы знаменитого путешественника и одновременно художника Федора Конюхова — три автолитографии «Путь к полюсу», «Моя упряжка» и «Вдоль кромки льда» из коллекции его сына Оскара. Вступают друг с другом в резонанс и при  этом будто бы спорят с названием выставки «Психоделический пейзаж» Павла Пепперштейна 1999-го года и серия «Полярники» (2017-й) молодого красноярского художника Алексея Мартинса: то и другое минималистичные монохромные пейзажи, где почти весь холст занимает бескрайнее белоснежное пространство. 

В принципе чем ближе к финалу выставки и современности, тем более приглушенным становится освещение, будто бы посетители вступают на территорию Полярной Ночи. Концептуалист Георгий Кизевальтер оформил свои воспоминания о Якутии в работу с таким же названием, в основу которой, собственно, и легли привезенные им якутские сувениры от шкур лошадей до дневниковых записей. Здесь же и самый известный проект художника и писателя Леонида Тишкова — мобильная световая инсталляция «Частная луна», которая странствует с автором по миру, а в 2010-м побывала даже в Арктике, на Шпицбергене: на выставке экспонируется и серия фотографий того периода, и сам светящийся арт-объект.

Завершает экспозицию работы и проекты инсталляций для Арктической биеннале 2026, среди которых особенно запомнились абсурдные, но милые «Мировые пингвины» Марины Беловой и Алексея Политова — вращающийся театр теней с поясняющим плакатом «Мир огромен и един / нужен в Арктике пингвин». А центральное место в этом зале занимает масштабная работа «Ледокол Я» художника Александра Пономарева, ставшего всемирно знаменитым благодаря своим смелым перформансам и инталляциям,  — корабль под супрематическим черным флагом, который рассекает льды, созданные автором из каленого белого стекла, разбитого на мелкие кусочки. Притом именно Пономарев является идейным вдохновителем и комиссаром предстоящей Арктической архитектурно-художественной биеннале, что уже сейчас будоражит умы любителей искусства, однако в силу того, что пройдет на ледоколе в условиях Крайнего Севера, — будет куда менее доступна, чем нынешняя роскошная выставка в Третьяковке.